О проекте
Нас блокируют. Что делать?

Зарегистрироваться | Войти через:

Политзеки | Свобода слова | Акции протеста | Украина
Читайте нас:
Доступное в России зеркало Граней: https://grani-ru-org.appspot.com/Politics/Russia/activism/all-entries/102.html

Акции протеста

В блогах


:

Уберите ваши доказательства

Vip Дмитрий Борко (в блоге Свободное место) 23.11.2015

7

Во время большого "Болотного процесса" (я был на нем в составе защиты) и после меня часто спрашивали: "Ну а что же защита? Неужели они не могли представить убедительных аргументов в защиту ребят? Там же все ясно, как белый день!"

Сейчас по новой статье 212.1 судят людей за "неоднократные" задержания на пикетах и прочих акциях. Судят уголовным судом, срок - до пяти лет. Судят 75-летнего Владимира Ионова и 33-летнего Ильдара Дадина, мать несовершеннолетнего ребенка Ирину Калмыкову, ждет суда Марк Гальперин.

В деле Ионова четыре задержания. Он принципиальный "одиночник". Выходит на пикеты только один, с нарисованными собственноручно плакатами. Одиночный пикет не требует согласования. Единственное, как можно нарушить закон (даже сегодняшний неконституционный и репрессивный закон о митингах), - если с тобой рядом встанут другие люди. Тогда пикет перестанет быть одиночным. Ионова не раз задерживали за то, что рядом с ним в какой-то момент пристраивался провокатор с бумажкой. Когда такое происходит, "одиночник" старается поскорее отойти в сторону и убрать свой плакат. Но Ионов не успевал - задерживали мгновенно. Хотя по закону полицейский сперва должен предупредить о нарушении и дать время на его исправление. Никто не предупреждал.

В суде, конечно, они говорят, что предупреждали, но он не послушался. При всех эпизодах присутствовали свидетели - соратники Ионова, наблюдавшие со стороны. Специально наблюдавшие - чтобы свидетельствовать, если что случится. Есть фотографии и видеозаписи, на которых он стоит в гордом одиночестве.

И вот в суд приходят люди и рассказывают, как было на самом деле. Говорят, с какой стороны подошел и как выглядел провокатор, сколько времени (секунд) прошло до задержания. Говорят, что провокаторов тоже задерживали, доставляли в ОВД, но потом они куда-то испарялись. В полицейских протоколах их нет. Судья внимательно людей слушает. Уточняет детали. Все как положено.

На прошлом заседании выступала свидетельница, снимавшая заодно на видеокамеру. Она об этом рассказала суду, описав, что снимала, зачем и как. Сегодня адвокат Ольга Чавдар собиралась приобщить к делу эту видеозапись.

Адвокат подготовила документы:
- адвокатский запрос к автору видеозаписи;
- адвокатский протокол добровольной передачи видео автором адвокату;
- протокол опроса автора обо всех деталях съемки (когда, где и чем снято, как скачано и перезаписано и т.д.);
- протокол осмотра флеш-карты и ее содержимого. Она подробно описана во всех документах (номер, цвет и т.д.).

Гособвинитель Воеводина сразу вскочила и повергла всех в шок. Оказывается, "обвинение предоставило достаточно доказательств вины Ионова" и все остальные материалы считает избыточными и ненужными. То есть она нарушила сразу два закона: произвела оценку доказательств (что имеет право делать только судья при вынесении приговора) и предложила лишить человека права на защиту. С точки зрения здравого смысла это звучит не менее дико: "нам для обвинения больше материалов не нужно". Простите, а для защиты теперь вообще нельзя ничего предъявлять?

83211Что же судья Леонид Гарбар? Он не сделал замечания прокурору за грубое нарушение процессуального кодекса. Он отказал адвокату в приобщении видео и документов. Только с другой формулировкой. "Свидетельница уже была допрошена накануне и все описала. Она сама сказала суду, что снимала Ионова с перерывами, поэтому запись ничего не докажет. Нет возможности проверить подлинность видеозаписи". Все.

А что будет со свидетельскими показаниями? Я знаю заранее. В приговоре суд скажет, что они являются друзьями обвиняемого и, значит, заинтересованными лицами. Поэтому суд подвергает сомнению их показания. Видео в деле нет, проверить ничего невозможно. Так же было и в "Болотном деле". Есть еще вопросы к адвокатам?

P.S. Я хотел было найти в сети фотографию судьи Гарбара. Но ее нет. Судей снимать нельзя.


Се вид отечества

Vip Дмитрий Борко (в блоге Свободное место) 17.11.2015

7

Суд - публичное место, сюда может войти каждый. Суды бывают разные. В новом и просторном здании Преображенского суда, например, чистые туалеты и кофейные автоматы. И на входе лишь вежливо осведомляются, есть ли запрещенные к проносу предметы. Но чтобы по-настоящему почувствовать, как должны по-русски соотноситься гражданин и государство, надо побывать в суде Басманном.

Здесь лишь одна категория граждан чувствует себя хозяевами - судебные приставы. Они тут повсюду, в выглаженной черной униформе, тяжелых "берцах" и заломленных беретках, при полной амуниции: бронежилет, рация, наручники, пистолет под мышкой. Досмотр на входе соответствует: заставив высыпать все из сумки, обшарив все ее микроскопические отделения, прощупав карманы пальто, мне напоследок предложили задрать штанины и обласкали ручным металлоискателем. У девушки-коллеги "зазвенела" застежка лифчика между лопаток. Не смущаясь, пристав прощупал рукой ее спину. Коллега предложила снять трусы и присесть - так положено в тюрьме.

В Преображенском судят Владимира Ионова, в Басманном - Ильдара Дадина. Антураж разный, но суть процессов одинакова: обоих судят за неоднократные (и незаконные) задержания на одиночных пикетах и митингах. Вот как выглядел сегодняшний день в Басманном.

Суд одного за другим допрашивает свидетелей обвинения - полицейских, которые задерживали Дадина на разных акциях. Я дословно записал показания полицейского Георгия Иванова. Остальные свидетели выглядели примерно так же. "Дадина доставили от памятника Жукову за несанкционированный пикет с группой граждан". - "По какому случаю пикетировал?" - "Не помню". - "Сколько человек было с ним?" - "Не помню". - "Транспарант был только у Дадина или еще у кого-то?" - "Не помню". - "Его задержали одного?" - "Не помню". - "Когда это было?" - "Не помню". - "Ну хоть в какое время года?" - "Кажется, весной. Или зимой". - "Вы видели совершенное им правонарушение?" - "Нет".

Прокурор - молодая женщина с хорошо поставленным уверенным голосом и распущенными светлыми волосами - начинает злиться. По ее ходатайству зачитывают показания Иванова на следствии. Там все старательно расписал казенными фразами следователь (полицейские так разговаривать не умеют). Оказывается, все происходило 23 августа. Прокурор (наставительным учительским тоном): "Ну теперь вы вспомнили, наконец, что дело-то летом было? Вспомнили, что вы составили протокол в соответствии с законом и объяснили Дадину его права?" "Да", - выдавливает из себя "свидетель".

Потом наступает черед Дадина. Каждому полицейскому он задает один набор вопросов. Это не по делу, он их просто просвещает. Таков Ильдар.

"Вам известна статья 15 Конституции, говорящая, что Конституция имеет верховенство над всеми законами?" - "Да". (неуверенно) - "Вам известно, что по статье 31 Конституции граждане имеют право собираться мирно и без оружия, проводить собрания, митинги и т.д.?" - "Да". - "Я был без оружия и мирным?" - "Да". - "За что вы меня задержали?" - "За нарушение федерального закона 54 о митингах". - "Вы видите противоречие между Конституцией и этим законом?" - "...Нет! Вы, конечно, мирно, но ведь нарушили закон о митингах!" Так отвечают все.

Был только один - постарше и поумнее, командир ОМОН. И он уже уволился. На последний вопрос Ильдара он ответил иначе: "Ну я согласен, согласен, но..." И развел руками. Еще он сказал дивную фразу: "Нам дают указания - мы их задерживаем". Это при том, что он командовал нарядом и сам должен был принимать решения. Кто им "указывает", осталось невыясненным. Еще он сказал: "Я каждый день задерживал кучу народу - как все упомнить?"

Правда, и он соврал. Сказал, что Дадин в тот день стоял с плакатом, а на самом деле его задержали, как только вышел из метро, еще и не успел ничего. А потом его избили в автозаке.

Но вдруг все изменилось. На свидетельское место вызвали отца Ильдара. Я слышал о нем только, что на следствии он дал показания против своего сына. Тяжелой походкой, прихрамывая, вышел пожилой невысокий коренастый человек с седыми волосами до плеч, бородой и благородным восточным лицом. Он был в черном костюме, из-под которого единственным ярким пятном светилась красная рубашка. Заговорил с трудом.

"Мы с сыном не общаемся много лет, хотя живем в одной квартире. Год назал приходили двое с удостоверениями, сказали, что сын на Майдане. Потом звонил следователь, сказал, что я должен приехать, потому что от этого зависит, где будет сын сидеть - в тюрьме или дома. Он показал мне видео, как Ильдар дает интервью на каком-то вокзале. Потом - разные задержания. Я говорю: он же не сопротивляется, какая тут уголовка? Но он объяснил статью.

У нас трое сыновей, мы с детства гордились Ильдаром, был примерный ребенок, старался в школе. Учитель говорил, что у него есть стержень. Мы еще с детского сада, когда уходили, оставляли дом на него - деньги, все. Хотя он не был старшим. Спортом занимался, был чемпионом Подмосковья по боксу. В институт поступил бюджетный. Всем помогал всегда. Унаследовал мои черты.

Потом начал ходить на демонстрации. Не работал. Друзья его? Они мне не интересны. Не уследил я. Я пожилой, живу при восьмом правителе. Путин - это, я считаю, для страны повезло. Его бы (Ильдара) черты - в нужном направлении, чтобы место в жизни занять... Увы, думаю, он запутался. Мне как отцу это жаль".

Простая человеческая речь, наполненная горечью, изменила все в зале. Приставы, которые еще недавно пытались вытащить под руки мать Ильдара за то, что у нее зазвенел телефон, притихли. Прокурор, забыв про злобную настырность, мягко напомнила ему, что он может остановиться, если ему трудно, и не отвечать "по 51-й статье". "В общем, вы его положительно характеризуете?" - подсказала судья.

Ильдар задал отцу единственный вопрос: "На допросе Вы сказали, что я занимаюсь политикой с 2005-го. Почему?" Оказалось, что следователь просто обманул старого человека. Отец спросил его (запамятовал), когда были события на Болотной, потому что именно с тех пор Ильдар "увлекся политикой". Следователь ответил, что в 2005 году. Так и записали. Еще в тех показаниях записано, что Ильдар "участвовал в антиправительственных демонстрациях в Киеве". Отец знал об этом, слышал, как Ильдар рассказывал другим домашним. Следователь тоже это знал. Спросил отца - тот подтвердил. Такие показания. К статье, по которой обвиняют Дадина, не имеют никакого отношения.

Потом мы вышли из зала и, хотя рабочий день в суде еще не закончился, приставы начали животами вытеснять нас к выходу, как на митинге. И все вернулось на свои места.


Дальнобойный протест

Vip Денис Волков (в блоге Свободное место) 16.11.2015

24641

Выступления водителей-дальнобойщиков, которые происходили в нескольких городах России на прошлой неделе, возвращают нас к вопросам - какова социологическая структура и динамика протеста, можем ли мы ожидать его усиления в будущем.

Существует общее предубеждение против протеста. Людям говорят: "Вы что, хотите как на Украине?". Ответ - "нет, ни за что." Если же люди выходят протестовать в отдельной группе, то говорят: "У нас-то это совершенно по другому, мы выходим по личной проблеме". В результате показатели протестного потенциала всегда запаздывают и мало что говорят. Его показатели растут уже тогда, когда нарастает собственно протестная волна.

Наиболее показательным является рейтинг одобрения власти, который мы замеряем постоянно. На нынешнем высоком уровне одобрения точные цифры - 79% или 89% - не столь важны. В наблюдениях за 15 лет мы видим, что массовые протесты были тогда, когда одобрение было минимальным - около 60%. Это означало, что 40% заведомо против, а в этой ситуации протест одной из групп (а их много) может перерасти в массовый. Один из самых чувствительных показателей - одобрение деятельности Путина. Мы его меряем каждый месяц, и он зависит не столько от конкретных действий президента, сколько от общего ощущения по отношению к нему. Пока рейтинги высокие, то есть общее одобрение - пусть не обожание и не любовь - преобладает.

Кроме отношения к Путину мы измеряем такие показатели, как "уверенность в завтрашнем дне", "надежды на то, в какую сторону будет развиваться ситуация". Они сейчас тоже более или менее высокие. Рейтинги власти обычно снижаются с некоторым запаздыванием. Сначала начинает снижаться уверенность в завтрашнем дне, потом оценка своего экономического положения, дальше это тянет за собой рейтинг власти. Сейчас все эти рейтинги на высоте. А вот оценки экономического положения начали снижаться. Они испытали всплеск на пару месяцев на фоне Крыма, затем вернулись в норму, а в конце 2014 года на фоне рухнувшего рубля резко упали. Затем правительство приняло меры, и паника была остановлена. К весне экономические показатели одобрения восстановились, а летом опять началось снижение, но уже плавное.

Для возникновения массовых протестов важно не только ухудшение жизни - эта тенденция набирает обороты, - но и недоверие к власти, убеждение, что она не сможет справиться. В этом отношении Крым все изменил. На какое-то время власть вернула себе легитимность, поэтому протестов даже на фоне экономического кризиса не будет. Но со временем это напряжение опять вырастет, и в этой ситуации любой отдельный протест может оказаться искрой. А в условиях, когда власть считают более или менее легитимной, сколько ни высекай искру, ничего не произойдет. Кроме того, должны быть какие-то общероссийские события - например, выборы, которые происходят по всей стране в один день. Ведь в 2011 году все началось с выборов и протестного голосования, а потом уже с рейтингов. Они задали общероссийское измерение.

По уровню общего недовольства и недоверия к власти традиционно выделяются три группы. Это: 1) часть москвичей; 2) часть аудитории независимых СМИ; 3) самые малообеспеченные, которым, что называется, дальше некуда. Они недовольны даже сейчас, причем по многим вопросам.

Поведение отдельных протестных групп ситуативно и трудно прогнозируемо, но там постоянно что-то происходит, проявлять свой протест готовы многие. Существует отдельный пласт трудовых протестов, мониторинг которых ведет Центр социально-трудовых прав - наш коллега Петр Бизюков. По его данным, количество трудовых протестов постоянно нарастает. В прошлом году их было больше, чем за все предыдущие годы, и нарастание продолжается. Но если одна группа протестует, то другие группы как бы говорят: "А нам-то что? Нас это не касается".

Люди в опросах не всегда говорят правду. Этот фактор существует всегда, и нельзя сказать, что в последнее время он усилился. Есть еще большая группа, которой "все равно", "не следит", "не интересуется" и так далее. За счет этих групп возможны быстрые изменения общественного мнения, но сначала должно что-то произойти - например, массовые выступления. А если нет повода определяться, то они и не определяются. Это начинает работать, когда появляется какая-то альтернатива.


Дом на Лубянке: из истории "посягательств"

Vip Дмитрий Борко (в блоге Свободное место) 09.11.2015

7

83044

Петр Павленский у горящей двери здания ФСБ (КГБ) 9 ноября 2015 года. Кадр видеозаписи

Когда-то давно, в советские времена, мне попалась в руки "диссидентская" книжка о России, изданная далеко-далеко. Ничего из нее не помню, кроме одной фотографии: на мутном размазанном снимке угадываются контуры здания на Лубянке и торчащий перед ним "железный Феликс". Сильнее всего врезалась в память подпись: "Снимок сделан из окна быстро едущего автомобиля". Здание КГБ фотографировать было нельзя. Передние парадные двери здания вплоть до сегодняшнего дня я ни разу не видел открытыми. Настоящий главный подъезд, с нависающим над дверьми массивным барельефом советского герба, выходил в маленький задний переулок и смотрел прямо на знаменитый "Дзержинский" гастроном. Когда я проходил мимо этого дома в те годы, мне всегда казалось, что он окутан густым облаком. Это было облако страха и недоверия. Не могу сказать, что за последние 25 лет мои ощущения сильно изменились.

Здание КГБ, 1980-е: 83031 83032
Уже в разгар перестройки, в январе 91-го года, только что созданная "Независимая газета" послала меня снять вблизи этот "закладной камень" для какой-то статьи о сталинизме - тогда эта тема обсуждалась вовсю. В голове у меня все еще жила та картинка из "антисоветской книжки". Для конспирации я зашел сперва в гастроном, там достал из сумки камеру, подготовился. Выйдя с толпой людей из магазина, сразу вскинул камеру, нацелившись на расположенный как раз напротив подъезд. И тут на мое плечо легла чья-то рука, а тихий ровный голос произнес в ухо: "А вот этого не надо". За мной стоял обычный мужчина в пиджаке, глядя на меня без злобы или страха - очень спокойно, даже с легкой улыбкой. Возможно, кто-то из сотрудников КГБ просто вышел в обеденный перерыв в магазин и случайно оказался за моей спиной. Или нет, я не знаю.

"Посягательства" на неприкосновенное здание я видел дважды. Первый раз - еще до моих опытов с фотографированием. 30 октября 1989 года недавно созданный "Мемориал" совместно с другими движениями отмечал День политзаключенного. Каким-то невероятным образом тогда, несмотря на угрозы "сверху", удалось единственный раз в истории "взять КГБ в кольцо" - несколько тысяч человек встали по периметру здания на Лубянке, держа в руках зажженные свечи.

83033
Акция в День политзека 30 октября 1989 г.

Второй раз Лубянка оказалась окружена людьми 22 августа 1991-го, в день победы над путчем ГКЧП. Огромная масса людей праздновала, расписывала фасад и фиктивные парадные двери КГБ лозунгами, свергала "железного Феликса" с его постамента.

83034 83035 22 августа 1991 года.

А позади здания, из дверей истинных, выходили люди с коробками, портфелями и ящиками, наполненными какими-то бумагами, складывали их в багажники служебных "Волг" и уезжали в неизвестном направлении. Они покидали свой "дом" спокойно и без суеты. В их движениях чувствовалась уверенность, что они сюда еще вернутся. Никто их тогда не останавливал и внутрь не заходил.

83037 83036
"Настоящий" главный вход в здание с задней стороны. 22 августа 1991 года.

На Лубянской площади в последнее время прошло несколько смелых политических акций. Но к стенам самого здания активисты, как правило, не подступались.

Некоторым из моих знакомых все же довелось побывать внутри этого дома. Все они были там с одной целью: на допросах.


Война с платными парковками

Vip Петр Шкуматов (в блоге Свободное место) 27.10.2015

24471

На митинги против платных парковок в спальных районах Москвы выходят люди, которых раньше нельзя было уличить в политической активности. Но в результате политика пришла к ним в дом: решение о платных парковках, не имевшее разумных оснований, было политическим. В мэрии все-таки работают не дураки. Было понятно, что приход платных парковок туда, где и так дефицит парковочных мест, где живут небогатые люди и есть большие проблемы с инфраструктурой, вызовет у людей раздражение. Социальное напряжение явно прогнозировалось, и политическое решение было принято сознательно.

При этом при организации платных парковок подменяется сама цель реформы. Если бы целью действительно было наведение порядка на улицах, мы бы это только приветствовали. Но наведение порядка подменили понятием "платные парковки". Возникает вопрос - почему связывается теплое с мягким? Одно дело соблюдение правил дорожного движения (и даже правил приличия), а другое - сбор денег. Да, многие получили возможность зарабатывать на эвакуации, на самих парковках, приносящих миллиарды рублей. Но в итоге главная цель - не наведение порядка, а коммерциализация автомобильного движения в городе.

По числу автомобилей Москва сопоставима с Лондоном, но в Лондоне на каждую машину приходится в четыре раза больше дорожного полотна. Однако строить улицы и дороги в Москве слишком хлопотно для чиновников. Похоже, власти решили сократить количество личных автомобилей в Москве чуть ли не в два раза, сделав слишком дорогим содержание машины для рядового москвича.

У наших митингов два основных требования - отставка заместителя мэра по транспорту Максима Ликсутова и отмена решения о расширении зоны платных парковок в спальные районы. Эти требования объединяют всех участников движения.

В итоге даже "непротестные" жители стали приходить на митинги. Но в то же время мы видим низкую солидарность: жители не приезжают на митинг в другие районы, демонстрируя атомизацию общества. Официальная пресса и власти реагируют сдержанно, подчеркивая низкую посещаемость, хотя для спального района пятьсот человек - это довольно много. Опираясь на небольшую, по их мнению, посещаемость митингов, чиновники делают вывод, что всех остальных жителей ситуация устраивает. Они даже объявили, что до конца года вновь расширят зону платных стоянок.

Зато при организации митингов нет проблем с властями: они и сами хотели бы взглянуть на протестный потенциал своих решений. Увидев, сколько людей приходит на митинги, они совсем расслабились.

Кроме того, для организации больших митингов у нас не хватает ресурсов для агитации и распространения информации. Все делается кустарным способом. Посторонних ресурсов мы не привлекаем, и по сути у нас нет вообще ничего кроме собственных средств, энергии и свободного времени.

При этом наше движение абсолютно не замечается известными оппозиционными активистами. Возможно, в случае с Навальным это объясняется тем, что в своей предвыборной кампании он прямо выступал за платные парковки. В итоге им несподручно сейчас выступать против. Дискуссий нет: они нас просто игнорируют.

В то же время мы имеем случай, когда люди разных идеологий объединились вокруг конкретной проблемы и партийная принадлежность перестает играть роль: мы сотрудничаем с общественным движением автомобилистов Москвы, которое выступает против платных парковок в целом. Есть активные группы местных жителей. Есть муниципальные депутаты - как независимые, так и от партий "Справедливая Россия", КПРФ, ЛДПР.

Параллельно мы пытаемся повлиять через суд. Завтра у адвоката Евгения Именитова апелляция в Верховном суде: предыдущие инстанции отвергли иск с самыми смешными формулировками. В иске же постановление правительства Москвы оспаривается на трех основаниях: сборы за парковку дублируют транспортный налог; действующие акты не соответствуют федеральному законодательству; кроме того, парковочные места должны быть отдельным элементом дороги. Нельзя делать платной обочину.

Заседание не раз откладывалось, но завтра будет финальная стадия. Мы не очень рассчитываем на решение в нашу пользу. Это тоже политический вопрос: мы видим, что Путин оценил деятельность Собянина как "хорошую", и вряд ли суд признает решение мэра незаконным. Хотя надежда на частичное признание незаконности платных парковок есть, и возможна коррекция законодательства.

Если жители Москвы не окажут сопротивления, Собянин с Ликсутовым зачистят город от машин так, что автомобилизация времен СССР покажется буйством роскоши. Поверьте, они смогут. Им вообще наплевать на вас, не ждите от них человеколюбия. Любой человек, который попал во власть, либо абсолютный циник, либо очень хорошо шифруется. И единственное, что может их реально остановить, - это общественный протест.


Ионов и свидетели

Vip Дарья Костромина (в блоге Свободное место) 22.10.2015

12461

Процесс по делу "уголовника" Владимира Ионова продолжается - и остается таким же позорищем. Сегодня, например, выяснилось, что это адвокат Ольга Чавдар политизирует дело. Ей даже вынесли замечание за то, что задает свидетелям такие вопросы, которые переводят процесс в политическое русло. Без ее вопросов "суд" за мирное публичное выражение политической позиции был бы совсем не политическим.

Как сказала на одном из заседаний помощник прокурора Воеводина: "Подсудимому вменяется не то, что он выразил мысль и слово, а то, что он нарушил установленный порядок выражения мысли и слова".

Один за другим приходят менты, задерживавшие или наблюдавшие задержания Ионова. "Ваш гражданский долг рассказать всю правду", - говорит им ведущий процесс Леонид Гарбар. Но они почему-то все равно врут. Достаточно немного посидеть на судах, чтобы отчетливо видеть, в каком месте свидетель отчитывает вызубренную фразу, а где теряется и сочиняет от себя. Или даже бывает, что дозированно говорит правду.

Например, все поголовно утверждают, что они задерживали самых активных. Мантру эту они произносят, а затем наступает момент, когда нужно объяснить, что такое "самый активный". По одной из версий, это те, кто кричал громче других. Или вот такое еще было. "В чем заключалась активность Ионова?" - "В чем заключается активность человека? Он активен, подвижен. Почему я должен в третий раз объяснять?".

Сразу несколько ментов дали показания по ключевому эпизоду - поздравлению Надежды Савченко с днем рождения 11 мая у стен "Матросской Тишины". Полицейский водитель Александр Артюхов описал такую картину: "Там были какие-то плакаты, флаг другого государства, Ионов был задержан как активный участник. Там были женщины, мужчины, кричали лозунги, пели песни на иностранном языке. Мы задержали особо активных, кто-то разбежался. Женщины - они бегливые, смелые". Ионов, рассказал уверенно Артюхов, повязал на плечи флаг, флаг был трехцветный украинский.

Главное, настаивал Артюхов, у Ионова был плакат. Политического содержания. Он не помнит, что было написано на плакате. Но точно был. Подсудимый крайне редко задает вопросы, на этот раз он спросил свидетеля:
- Плакат-то на каком языке был?.
- Плакат был на русском.

Другой свидетель Сергей Юрчук хорошо помнил, как Ионов кричал: "Люди с народом, мусора с Путиным!" ("полиция с народом", конечно, пояснил нам потом Ионов). Он пояснил: "Владимир Владимирович представляет действующую власть, когда кричат "Мусора с Путиным", мне кажется, это протест против власти". И вот тоже: плакат у Ионова точно был, но какой - не помнит.
- У меня отбирался плакат? - спросил подсудимый.
- По-моему, вы его просто бросили.
- Бросил... - не то вопросительно, не то озадаченно повторил Ионов.
Позже я спросила его: "Что за плакат-то был? Я уже заинтригована".
"Да не было у меня в тот день никакого плаката", - только и всплеснул руками Ионов, и не доверять ему оснований нет: не для того он эти свои плакаты пишет, чтобы просто так от них отказываться, не для того отверг амнистию...

- И последний вопрос: вам не стыдно было меня задерживать?
- Снимается вопрос! - реагирует Леонид Гарбар.
- Нет, - все равно отвечает свидетель Юрчук.

Кстати, по тем эпизодам, где плакаты и в самом деле были (хотя и, разумеется, не образовывали состав преступления), свидетели их обычно четко помнят. Например, свидетель Тарас Евницкий внятно перечислил, что 10 января у Ионова были плакаты: "Меняю Путина на евро", "Свободу Надежде Савченко" и еще что-то на иностранном, в котором он не силен (Je suis Charlie, надо полагать). У него было свое определение самых активных: "Призывали их поддержать. Говорили что-то там: поддерживайте нас. Непосредственно Ионов призывал".

Полицейский водитель ОВД "Китай-город" Александр Шалкеев прекрасно помнил сентябрьский плакат Ионова: "Путин есть, ума не надо". Еще он помнит, что рядом с Ионовым будто бы стоял другой демонстрант, который делал пикет не одиночным. Когда полицейские решили это публичное мероприятие, проводимое аж двумя людьми, пресечь, второй человек убежал и поймать его никто не смог. Как он выглядел, Шалкеев не помнит. Кажется, это был мужчина, но точно свидетель не помнит. Но был, и поэтому Ионова пришлось задержать. Такой же фантом посетил и его напарника свидетеля Никонова: был второй демонстрант, точно был, но весь ушел.

Ионову, кажется, неинтересно спрашивать этих людей об обстоятельствах дела, поэтому он задает Шалкееву вопрос: "Вот вы прочитали "Путин есть, ума не надо" - и что вы об этом подумали?". Вопрос снимается, а ведь это чуть ли не главное в показательном антиконституционном деле!

Обстоятельства того эпизода действительно не важны, потому что он вообще исключен из обвинения. А свидетели были вызваны, видимо, от тупости бюрократической машины.

Ключевым эпизодом остается задержание у "Матроски", именно на нем базируется уголовное обвинение. Сегодняшний свидетель Дмитрий Демидов обстоятельства задержания Ионова не помнил, а помнил только, что тот кричал и в автобусе, и в ОВД. Поскольку правильные вопросы все равно снимаются, Ионов стал задавать их в неофициальной обстановке, в очереди к секретарю:
- Вы начальника любите?
- Я люблю жену и ребенка, - отбрил подсудимого Демидов.

Итак, доказательства по эпизоду у "Матроски" - это главное в деле Ионова. Каков бы ни был антураж всей этой плакатной мозаики, если доказательства по 11 мая некачественны (например, плаката у Ионова не было, а свидетели наврали), то и дело следует выкинуть на помойку.

Олег Безниско, защищавший Ионова по административному делу, поделился с нами фото и видео того задержания.


На всех видеозаписях пикетов 11 мая у Ионова нет ни плаката, ни флага на плечах.

Что за люди? Дали им статью, чтобы политические дела шить запросто, без расследований, так они и здесь нормально не могут... Уж один-то эпизод можно нарисовать красиво.


Так я понял, что нужно бежать…

Vip Борис Батый (в блоге Свободное место) 20.10.2015

24416

1. Обыски и допросы в Ростове

Оппозиционный Ростов потрясен массовыми обысками и допросами оппозиционных активистов, их родственников и друзей В прошедшую пятницу рано утром со мной связался единомышленник Борис Папаян и рассказал, что у него дома был обыск. Оперативники усиленно интересовались мной и моей семьей, изъяли агитационные материалы. Ранее следователь Шанхоев вызывал на допросы более двадцати оппозиционных активистов. Одного из них, пока везли на допрос, подло, по-ментовски били тяжелыми книгами, чтобы не оставалось следов. Били и на допросе, заставив подписать нужные следователю показания на меня.

Приходили в дом к Василию Белокопытову, но он, к счастью, уже не в России, как и я. Был обыск у него в офисе Партии прогресса, изъяли технику. Вспоминается, что в июне к воротам его частного дома кто-то прикрепил гранату. Взрывотехники часа на два перекрывали улицу Сарьяна, одну из самых загруженных в городе. Граната оказалась муляжом, а через несколько дней полицаи ему заявили: "Если на гранате будет твое ДНК, мы тебя посадим!".

Был обыск у оппозиционной активистки Валентины Толмачевой, оперативников интересовали мои вещи. В тот же день, тоже рано утром пришли к ростовскому координатору Левого фронта Владиславу Рязанцеву, но он не открыл дверь. К Александру Дегтяреву и Игорю Хорошилову приходили по старым адресам, поэтому их не застали.

Все происходит по законам жанра - одновременно в разных местах города и рано утром, словно ловят террористов. Поскольку я сам за границей и в безопасности, хочу лишь передать, что очень сочувствую людям: это большой стресс, особенно в первый раз. У меня обыски были раз семь, но привыкнуть к этому трудно. Обыски происходят по моему делу, но я не хотел никому зла.

82752

2. Побег

8 мая ко мне позвонил все тот же следователь СК Шанхоев и потребовал немедленно прийти для дачи показаний по уголовному делу по "экстремистской" 282-й статье, часть 1. Это было связано с тем, что я активно комментировал в Живом Журнале постинги журналиста Резника, ныне уже осужденного на три года. С помощью адвоката мне удалось перенести встречу на 12 мая. Я предполагал, что могу стать подозреваемым и ко мне может быть применена мера пресечения. Я понял, что обстановка будет только ухудшаться, и через аэропорт Краснодара бежал в Стамбул. Уже в Стамбуле я узнал от жены и адвоката, что у меня был дома был проведен очередной обыск, были изъяты системные блоки компьютеров, роутер, флэш-память, диктофон, музыкальный плеер, бумажные документы. В доме перевернули все. На мою жену Соню оказывали сильнейшее давление, которое смог смягчить только прибывший адвокат. Они очень переживали, что мне удалось улететь. Некто Борис рассказывал по телефону какому-то начальнику, как их сделали "последними лохами".

Сначала я хотел в Стамбуле отсидеться, но понял, что меня будут продолжать политически преследовать как лидера либеральной и антипутинской оппозиции в Ростовской области. ЦПЭ и СК отказывают адвокату в знакомстве с уголовным делом. По всей видимости, для того чтобы не дать возможность организовать эффективную защиту. В ноябрьском постановлении суда об "осмотре" содержатся 3 статьи УК, а в майском - одна. Так по каким же статьям защищаться?

Почему я улетел не из Ростова? Формально задерживать меня было не за что. Но есть и неформальные методы. Например националиста Артура Зыкова не пустили в Ростове в самолет и посадили на 10 суток. Также я слышал про историю, как у людей вырезали страницу загранпаспорта и он становился недействительным. Поэтому я решил снизить риски и улетел через Краснодар.

Визы в Европу не было. Полетел из Стамбула во Франкфурт-на-Майне транзитом, в безвизовую страну. В аэропорту пересадки сдался полиции. Тоже весьма непростой шаг в психологическом отношении. Посидел 5 суток в "пятизвездочной тюрьме" (она считается тоже транзитной зоной), затем после интервью пустили в Германию, хотя могли и депортировать сразу. Чуть менее полутора месяцев мотался по лагерям беженцев, сменил три лагеря - то еще "развлечение". Наплыв беженцев огромен, в основном из Албании, Сирии, Ирака, Пакистана, Афганистана, Эфиопии, Эритреи. Процветает воровство мобильных, денег и ценных вещей. И у меня в первую же ночь украли смартфон.

Но в целом мне повезло. Сейчас живу в неплохих условиях и жду интервью с германской иммиграционной службой. К сожалению, в Германии это может тянуться долго, год-полтора и более. Надеюсь получить политическое убежище.

3. История борьбы

Пока я был в Стамбуле, я решил записать историю своего противостояния с властями, которая связана со всей историей ростовской оппозиции путинских времен. Многое забывается, и я решил сделать небольшой конспект. Пусть он останется хотя бы здесь.

Я занялся политической деятельностью еще в мае 2005 года, когда увидел в интернете манифест Объединенного гражданского фронта, а в следующем году участвовал в конференции и впервые встретился с Гарри Каспаровым. Власть обратила внимание на нашу деятельность в Ростове в 2007 году, когда я организовал пикет против призывного рабства солдат. Тогда я еще был предпринимателем, у меня была небольшая фирма "Солекс". Там была устроена проверка и изъят товар, а меня самого посадили на трое суток по сфабрикованному обвинению, точно в тот день, когда я собрался съездить в Москву на Марш несогласных и конференцию Объединенного гражданского фронта. В июне в Ростов-на-Дону должен был приехать Путин, а "Другая Россия" собиралась встретить его Маршем несогласных. Около тридцати ростовчан получили по 10-15 суток ареста. На моей фирме был произведен обыск, были изъяты компьютеры. На меня было заведено уголовное дело по использованию контрафактных программ.

82750

В декабре я попытался организовать наблюдение на выборах в Государственную думу, в итоге вместо выборов оказался за решеткой в изоляторе города Батайска, где провел двое суток в камере, где не было стекол и отопления. Эти беззаконные преследования были обжалованы, затем были поданы заявления в Европейский суд по правам человека.

В 2008 году была предвыборная президентская кампания: мы организовали оппозиционные праймериз, занимались уличной агитацией. В итоге деятельность моей фирмы была приостановлена, арендодатель выгнал из помещения. Осенью создавалась "Солидарность". Мы собирались выдвинуть кандидатов, но не смогли получить ни одного помещения для конференции. В декабре я побывал на учредительном съезде "Солидарности" в Москве.

А в феврале меня объявили подозреваемым и взяли подписку о невыезде, хотя обвинение было предъявлено лишь 12 июня, в День независимости России. Тогда меня вместе с соратником задержали, чтобы предотвратить пикет "Россия без Путина", который они сами, не подумав, согласовали в очень людном месте - около Дворца спорта, где был концерт американской рок-группы Foreigner. В июне 2009 года была целая спецоперация по срыву семинара "Солидарности", на который из Москвы приехали Владимир Милов и Михаил Шнейдер, а из Украины - Александр Соллонтай. За день до семинара мою машину заблокировала полиция, мне приходилось уходить от наружного наблюдения. Одна за одной несколько баз отдыха отказали нам в помещении для проведения семинара, меня в конце концов схватили и двое суток держали без воды и еды в камере Советского ОВД.

82751

Следующая спецоперация была организована против нас, когда мы сформировали группу из двадцати наблюдателей для выборов мэра Сочи, на которых выдвинулся Борис Немцов. Только что созданный полицейский центр "Э" следил за мной и пытался блокировать мой выход их дома, на других наблюдателей давили подметными письмами, СМС и угрозами по месту работы, пытались снимать людей с поезда. Не в полном составе, но мы добрались до Сочи и наблюдали за выборами. А в ноябре меня вызвал следователь Саенко и предупредил, что мою уголовную статью будут переквалифицировать на 146.3 (то есть использование контрафактных компьютерных программ с использованием служебного положения), по которой меня могут посадить на пять лет. Я попытался получить загранпаспорт, но мне было отказано.

Когда началось движение "Стратегия-31", я активно к нему подключился. Власть всячески препятствовала нашим акциям, засыпала меня предупреждениями от прокуратуры и полиции о недопустимости экстремизма. Мне восемь раз порезали все колеса у машины, заливали в дверной замок клей, рисовали в подъезде фашистские знаки. Перед 31-ми числами и перед Днями Гнева применялись превентивные задержания, без каких-либо причин и протоколов. Мы активно боролись за свободу собраний, и, хотя власти не согласовывали нам митинги, мы собирались перед парком Горького, что приводило к задержаниям людей. Мы оспаривали в судах всех инстанций - вплоть до ЕСПЧ - ограничения нашей свободы собраний. Одно из восьмимесячных судебных дел привело к победе, и мы получили исполнительный лист. Администрация была вынуждена согласовать митинг 31 марта 2011 года. Однако еще до митинга меня вновь схватили около дома и по надуманной статье отправили на трое суток в тюрьму (судья не рассчитала и дала слишком мало). Еще одного заявителя посадили на 7 суток, а я вышел раньше, до 31 марта, и обманным маневром смог выйти из дома на акцию.

82749

В декабре 2011 года я организовывал наблюдение за выборами. Нечестные выборы возмутили многих, я был ключевым организатором митингов в Ростове в декабре 2011-го - марте 2012-го. Меня пытались дискредитировать. В интернет была выложена старая запись моего разговора с представителем фонда NED господином Уолшем. Следили за и мной и во время моей встречи с секретарем посольства США Хорном. Меня с женой незаконно задерживали 2 июня 2012 года, когда мы пытались поехать в Новочеркасск на 50-летие расстрела рабочей демонстрации.

Когда протестная активность вынудила власть к некоторым послаблениям, мы пытались организовать и зарегистрировать областное отделение партии 5 декабря, я вошел в Федеральный политсовет партии. Но политический откат наступил быстро, и партию зарегистрировать не удалось.

Аннексия Крыма и война на Донбассе разделили российское общество. Я однозначно занимал антивоенную позицию, участвовал в организации антивоенных акций в поддержку Маршей мира. На пикете против войны с Украиной в сентябре 2014-го на меня дважды было совершено нападение (снятое на видео). Я был брошен в одну полицейскую машину с нападавшими, где на меня также бросались с кулаками.

Еще в августе 2013 года в Ростове начался суд над журналистом Сергеем Резником. Его судили по трем эпизодом за публикации в Живом Журнале с резкой критикой МВД, прокуратуры, судей, коррумпированных чиновников и предпринимателей. В общей сложности Резник получил три года тюрьмы за "экстремизм" и впоследствии был признан политзаключенным.

В ноябре 2014 года, еще до окончания суда над Резником, я работал таксистом. Меня задержали и доставили в полицию для беседы. Мне предъявили мои комментарии к постам Резника и потребовали показаний, в том числе на Резника. Я отказался говорить согласно 51-й статье конституции. Тогда в моей квартире провели обыск, изъяли жесткие диски компьютеров, флешки и телефон. Тогда же были допрошены активист Иван Седуш из Таганрога и журналист "Радио Свобода" Артур Асафьев, который брал у меня интервью про обыск.

А накануне Дня Победы мне позвонил следователь Шанхоев...

Так я понял, что нужно бежать.


Привет уголовникам!

Vip Дарья Костромина (в блоге Свободное место) 02.10.2015

12461

Больше полугода в России применяется статья, предусматривающая уголовную ответственность за реализацию конституционного права на свободу собраний, и государство серьезно, тщательно, системно шьет дела уже четверым фигурантам: эпизод раз, свидетели-менты, плакат, лозунги, эпизод два... Только почему-то это все равно напоминает дурацкую комедийную пьесу.

На сегодняшний день суды над троими фигурантами уже начались и идут неспешно. Дела максимум на два тома каждое, и все рассмотрение можно бы было при желании закончить за два дня.

Владимира Ионова я встретила сегодня, когда шла от метро к Преображенскому суду, ритуальной фразой: "Привет уголовникам!" (кажется, он сам ее когда-то и придумал). Ионов посетовал, что не успел сегодня искупаться в карьере недалеко от дома, а делает он это каждое утро. Я не удивляюсь, хоть и октябрь, в апреле он то же самое рассказывал. И зря не дали искупаться человеку! После того как адвокат Ольга Чавдар подала ходатайство о возвращении дела в прокуратуру, прокурор попросила 20 минут подумать над контраргументами, а судья Гарбар решил, что думать нужно десять дней, и отложил разбирательство до 12 октября.

Ионов невозмутим и могуч - наверное, помогает купание в холодной воде. Амнистия полагалась ему еще на следствии, но он отказался, потому что не считает себя виновным. И правильно, пусть дальше позорятся. Как-то он мне сказал, что ему неинтересно, посадят его или нет, - ему интересно, когда Путина посадят. И это очень контрастировало с общей атмосферой. Вокруг все перешептываются, не слишком ли опасна их собственная тень, и ругаются друг на друга: мол, у вас тень опаснее, себя и нас подставите.

28 февраля, когда еще ни о какой амнистии речь не шла, будучи под уголовкой, Ионов весь день простоял на мосту с плакатом "Путин убил Немцова".

В общем, ни напугать его, ни устроить показательную порку невозможно (можно только пенсионную карточку заблокировать), а делать же с этой лабудой ("уголовным делом") что-то надо. Обвиняют Ионова в том, что он:
а) 10 января стоял на Манежной с плакатами "Je suis Charlie" и "Меняю Путина на евро", более того, делал это, дословно, "в составе группы из двух человек". Обвинение к тому же считает, что лозунг: "Меняю Путина на евро" он еще и выкрикивал, привлекая внимание граждан;
б) присутствовал на Манежной площади 15 января, где акция в поддержку братьев Навальных не состоялась, зато состоялся "Антимайдан";
в) присутствовал 21 марта на Пушкинской площади, где Марк Гальперин стоял с плакатом "Преступную власть надо менять" (обвинение считает, что это Ионов демонстрировал, дословно, "открыто демонстрировал");
г) 11 мая пришел к "Матросской Тишине" поздравлять Надежду Савченко с днем рождения, по версии обвинения, кричал там "Путин - лжец" и "Путин - убийца" (как будто это неправда).

И хорошо, что у прокуратуры есть машина времени, иначе бы они не справились. Ведь обвиняемым Ионов стал 16 января 2015 года, а ключевой эпизод в деле, позволяющий превратить ряд административок в уголовку, датируется 11 мая 2015 года.

Накануне началось разбирательство у Ирины Калмыковой. Ей вменяются шествие по Мясницкой 5 декабря прошлого года с лозунгом "Вчера Киев, сегодня Москва", акция в поддержку Савченко 26 января на Лубянке, сход на Болотной площади 6 мая. Меня 6 мая тоже задержали, но почему-то, как и большинство, отпустили без протокола, а Калмыкову приговорили к шести суткам ареста, хотя ее действия ничем не отличались от моих: она там ходила. Ключевым эпизодом стало участие активистки в акции в поддержку малого бизнеса. Как говорится в обвинении, она накинула на шею петлю, а на майке у нее было написано: "Хватит душить малый бизнес".

Рассказать об этом в суде должен был Федор Андреев из 2-го ОПП. На нем была толстовка "Вежливые люди": во всю спину изображен силуэт солдата, у ног которого почему-то кот. Андреев честно признался, что людей на акции было больше, чем задержанных, но, дословно, "эти были как активисты", поэтому их и брали. Когда была акция, он вспомнить не мог, перепутав 26 мая с 8-м, и опять же с некоторой непосредственностью пояснил: "У меня каждый день такая работа". Прокурор его отчитала: "Записывать надо!"
.
Но никто еще не переплюнул обвинение по Ильдару Дадину: собственно, перечисление митинговых эпизодов, образующее состав инкриминируемого "преступления", в нем почти незаметно. Если ты борешься с уголовниками, так борись по-настоящему, пиши обо всем сразу!

Из обвинительного заключения по Дадину мы узнаем, что он занимался обострением российско-украинских отношений (хорошо, что закрыли негодника под домашний арест, вот и война на спад пошла); хотел провести акцию, оскорбляющую ветеранов, но центр "Э" помешал; разговаривал с родителями и соседями по подъезду о госперевороте (как нам стало известно, эти свидетели утверждают, что не говорили такого, а следователи сами дополняли протоколы); приехал из Украины с ленточкой в цветах украинской хунты (если синий и желтый - цвета "хунты", то каких цветов был флаг у Януковича?) и с Тарасом Бульбой на майке.

У Марка Гальперина расследование подзатянулось. Объясняется это просто: в его случае, как и с Ионовым, нужна машина времени. Когда им в январе предъявляли обвинение, сделав последним эпизод от 15 января, сотрудники прокуратуры не учли, что они за этот эпизод уже получили административные наказания. Поэтому надо как-то вывернуться, чтобы был последний эпизод, рассмотрение административного дела по которому не состоялось, а за эпизодом тянулся бы хвост из других эпизодов, но строго за полгода.

Но последняя новость с административных дел Гальперина - само совершенство: недавно его оштрафовали на 200 тысяч рублей за плакат "Мы против коррупции".


Дело Гaйзера: реакция Сыктывкара

Vip Григорий Каблис (в блоге Свободное место) 28.09.2015

24260

Начну с предыстории. Первым главой Республики Коми (именно главой, поскольку референдум категорически не поддержал введение поста президента республики) в постсоветское время стал ныне покойный Юрий Алексеевич Спиридонов. Он был каким-то там секретарем обкома и занимался вопросами экономики региона, потому был на этом посту весьма кстати. Глубоких экономических провалов в 90-е в Коми не было - выручила сырьевая база, но большинство крупных предприятий ушло под контроль Москвы и зарубежных собственников.

Торлопов (будущий второй глава) был спикером регионального парламента, а в советские годы продвигался по профсоюзной линии. Его подтолкнули (как мне кажется) к противостоянию в борьбе со Спиридоновым. И к своему и общему удивлению, выборы на пост главы республики он выиграл. Поскольку своей команды (особенно по экономической части) у него не было, он пригласил "варягов". Это сразу сказалось и на управлении регионом, и на отношении к главе республики со стороны населения и местной элиты.

Торлопов ни за что не выиграл бы повторные выборы, но тут случился Беслан и выборы были отменены. Он спокойно отсидел второй срок и подался в сенаторы, где пребывает по сей день. Именно при Торлопове резко пошли в гору большинство фигурантов нынешнего дела (стоит обратить внимание на то, что ключевые фигуры сплошь не местные - кроме Гайзера).

Гайзера назначил главой уже Медведев, и по большому счету в республике ничего не поменялось, только стало еще больше "варягов". Старейшая газета региона "Красное знамя" публиковала множество статей о махинациях, воровстве и т.п. еще за пять лет до арестов (чего только стоит серия статей "Зарубин Инкорпорейтед"), но ни правоохранительные органы, ни население на эти публикации не реагировали.

Надо отдать должное умелому руководству - никаких политических дел и преследований за оппозиционную деятельность не было. Информационное поле очень аккуратно и внимательно пропалывалось. Возможные конкуренты и лидеры общественного мнения нейтрализовывались информационными способами еще до того, как набирали хоть какой-то вес.

И только в декабре 2011 года произошел "срыв". На площадь в Сыктывкаре вышло невиданное количество народа - человек 500. Местным властям очень надо было убрать из республики прокурора Поневежского, который крепко их "доил" и мог всю эту группу усадить еще в те годы. Но они (в нарушение закона) поставили его в региональный список ЕдРа и накручивали голоса как могли.

Гайзер вообще всё делал аккуратно и "по понятиям". Сильно не нервировал население, выдавал нужный процент на выборах. Сыктывкарцы нередко встречали его на улицах, обычно без охраны, поскольку на работу он ходил пешком (лично я видел его и идущим из продуктового магазина с покупками, и прогуливающегося с женой и собачкой). Жил достаточно скромно - хорошая квартира, обычная дача, никакой роскоши или шикарных разъездов и приемов за ним не замечалось. Чего греха таить - это очень импонировало местным жителям.

На первые свои выборы Гайзер пошел в прошлом году осенью. Допустили до выборов всех желающих конкурентов, благо они не представляли никакой серьезной опасности. Понервировала всех тема ПЗРО (планируемого могильника радиоактивных отходов) под Ухтой. Ухтинцы собрали через сайт РОИ невиданные даже для городов-миллионников 3000 электронных голосов против могильника и чуть не подняли там бунт. Региональным властям пришлось отступить. Гайзер,, победил с уверенным перевесом,хоть и не без "накруток" (дорисовали ему процентов 10 до "неприличных" 79%).

Аресты стали шоком для всех. Никто не ожидал, что такое случится. Тем более с нашим - весьма лояльным к федеральным властям - руководством. Ну сажали муниципальных руководителей, но они нередко так открыто "косячили", что грех было не посадить. Гайзер же и его команда, повторюсь, делали все "по понятиям". По моим впечатлениям, у них это были скорее "серые схемы", чтобы удобнее было преодолевать бюрократические препоны. Провластные СМИ включили режим "Лебединого озера" поначалу, а некоторые до сих пор его не выключили. В сегодняшней городской газете "Панорама столицы" нет ни слова об арестах руководства недельной давности и позавчерашнем аресте сыктывкарского градоначальника (предыдущий, кстати, тоже ожидает решения суда - прокуратура запросила ему 15 лет "строгача" за махинации и хищения, что, конечно, слишком сурово для страны, где за убийство дают в среднем лет 10).

Большинство понимает, что Гайзер и Ко действительно что-то где-то "махинировали" (особенно его замы Чернов и Рамаданов), но поголовные аресты, да еще с подобной риторикой из федеральных СМИ, вступают в голове сыктывкарца в конфликт с личными наблюдениями. Какие офшоры, самолет и 60 кг драгоценностей могут быть у человека, который без охраны гуляет со своей собачкой и ходит в магазин за хлебом и молоком?!

Как-то надо было это обсудить и увидеть реальную реакцию живых людей. В Сыктывкаре вообще не согласуют никакие акции оппозиции, кроме коммунистов (да и тем раз в полгода). Мы подавали заявку на коллективный пикет у минюста (он находится на улице, где мало кто ходит), когда стоял вопрос о регистрации регионального отделения Партии прогресса. Пикет не согласовали, а послали нас в "гайд-парк" - отдаленное место города. Центральная (Стефановская) площадь вообще закрыта для массовых мероприятий, поскольку сюда перевели Конституционный суд РК и запретили даже пикетирование в радиусе 150 метров от судов. На фоне такого неадекватного поведения городских властей необходимо отдать должное полиции - инцидентов, если не устраивать явные провокации, никогда не было. Всякие плакаты (кроме одиночек) и приковывания цепями аккуратно пресекались, но на простые собрания полицейские не реагировали. Ну собрались и разговариваем, чего вмешиваться-то. Вообще оппозиция тоже ведет себя интеллигентно и даже относительные бузотеры правоохранителей не нервируют.

Вот и в этот раз полиции на площади было относительно немного (эфэсбэшников и "эшников" больше), но в высоких чинах. Подполковник и майор кружили вокруг толпы, но вручить заветную бумагу (означающую в дальнейшем выписку штрафа на 20 тысяч) никому не смогли, поскольку явных организаторов на собрании не наблюдалось. Все друг за другом высказывали свое мнение от "давайте_отпустим_под_домашний_арест_больных" до "так_им_жуликам_и_надо". Ну еще немного поговорили на тему, стоит ли вновь избранному парламенту республики самораспуститься в связи с арестом "паровозов списка ЕдРа". Все прошло спокойно, несмотря на дождь пришло человек 40-50, не считая журналистов. Это для Сыктывкара не много и не мало. Может быть, если бы не было дождя и не блокировали группу (а заодно удалили напрочь мою страничку и авторизованный доступ Вконтакте), то пришло бы больше, но история не терпит сослагательного наклонения. Это не та численность, которая в состоянии повлиять на настроение горожан и отношение властей, но и опускать руки нет повода.


Этот грубиян Стомахин

Vip Вера Лаврешина (в блоге Свободное место) 26.09.2015

465

Пришла осень - пора, как и год назад, навещать Бориса Стомахина, осужденного по совокупности приговоров к семи годам строгого режима по части 1 ст. 205.2 УК РФ (публичное оправдание терроризма). Напоминаю, что во время публикации в ЖЖ статьи "Или пару вокзалов взорвать здесь железнодорожных", вменяемой публицисту в вину, Стомахин находился в московском СИЗО "Медведь", не имея доступа к интернету.

Борис Стомахин, как водится, становится костью в горле у любого начальства, куда бы его судьба ни забрасывала, в СИЗО или в лагерь. Он вечный отказник, неподписант, штрафник. Его обвиняют одновременно в склонностях и к побегу, и к суициду, и к экстремизму, ставят на "профучет", то есть помещают под особый надзор, когда надо ходить отмечаться днем и когда к тебе являются с проверкой даже ночью.

Год прошел, а ситуация все та же. Сразу по прибытии в колонию Борис был помещен в ОСУОН (отряд строгих условий отбывания наказания). Это за то, что еще с Москвы остался за ним "должок". То есть наказывают его не только за отказы подежурить в бараке либо почистить от снега дорожки на благо родины, встающей в лагере с колен каждое утро под звуки сталинского гимна. За отстегнутую, например, летом в СИЗО пуговицу - поскольку выданная государством роба была ему просто мала.

И по прибытии в пермский лагерь строгого режима его сразу определили в ОСУОН, не объясняя, за что именно. А все, оказывается, потому, что когда-то, в московском изоляторе, он был "не по форме одет"! За пуговицу!

В ОСУОНе человек 70 в одном помещении, вещи положить просто некуда. Тумбочки Борису не досталось. Кончились в колонии все тумбочки. По доброте душевной один зэк предоставил ему половину своей. Кое-что туда уместилось, но для еды, например, там места уже нет.

Поэтому Борис даже не пытается остатки личной провизии затребовать из каптерки. "Я привык уже жить на сечке да баланде, мне как-то все равно даже стало, голода не чувствую", - рассказывает он нам с Феликсом Шведовским в телефонную трубку во время краткосрочного (четыре часа) свидания через стекло.

Незадолго до свидания происходила натуральная "баня" в колонии. То есть вызов зэков на дисциплинарную комиссию - с последствиями в виде изолятора для наиболее "злонамеренных". Еще эту процедуру называют "крещением". Борису особенно повезло - боевое "крещение" в понедельник начали с него... Он был уверен, что его обязательно упрячут в ШИЗО и что свидание ему в ближайшее время будет запрещено. Но он ошибся. Лагерные власти проявили нетипичный либерализм: Борису и еще десятку заключенных объявили всего лишь выговор в тот замечательный понедельник.

82427

Между тем знакомство с местным руководством (начальника лагеря сменили, пока Стомахин был в СИЗО "Водник") прошло не слишком гладко. Стомахину снова выдали робу не по размеру, и он был вынужден снова ходить с отстегнутой пуговицей. Начальник колонии полковник Асламов поднял страшный шум и гам, когда такое вольнодумство заметил, но, поняв, в чем причина, Борису предъявлять претензий не стал, а лишь мобилизовал заключенных сшить ему одежку попросторнее. "За робу я тебя наказывать не буду, - сообщил он Стомахину. - А вот за то, что ты мне во время нашей беседы нагрубил, - посажу".

В чем же заключалась эта грубость? Да ни в чем. Грубости и не было, просто отсутствие пресмыкательства и заискивания перед руководством лагеря считается нестерпимым, вызывающим хамством. А Борис всегда ставит барьер между собой и вертухаями любого ранга, слишком горд (в их интерпретации - груб), а это как-то не по статусу заключенному, который сродни лагерной пыли в глазах мусоров, вот он и платит за это последними крупицами свободы, какие у него еще есть.

- Не верю, - сказала я начальнику лагеря, - что Борис хамил вам, это не в его стиле. Он просто привык держаться отчужденно с теми, в ком он видит идеологических врагов. А вас он, естественно, считает представителем бандитского режима, который необходимо срочно демонтировать. Так что никакой грубости не было.

Не уверена, что полковник меня правильно понял...

Еще мы узнали у г-на Асламова, что привезенные нами книжки пацифистского и духовного толка изучит сначала "воспитатель" на предмет содержания экстремизма или еще чего-то вредного, а потом уж он лично решит, давать их впечатлительному грубияну Стомахину или нет.

Убийственная цензура здесь встречается на каждом шагу: как в одежде (кнопки-клепки нельзя, только пуговицы!), так и в еде, и в книгах, и в письмах. Тот ограниченный набор продуктов, который дозволяется к передаче, превращается заранее в пункте приема в "пищевой комок": чипсы, сухарики и лапша оказываются ссыпаны и перемешаны в общем пакете, конфеты "Маска" раздеты и слеплены между собой в месиво, сырокопченую колбасу в вакуумной упаковке зачем-то протыкают ножом. Требуется немало хладнокровия, чтобы наблюдать такое, не вступая в бессмысленный спор.

82428

Претензии к руководству мы приберегли ко дню отъезда, когда ходили на прием к начальнику этого "исправительного" заведения. Феликс Шведовский - буддийский монах, он приехал в колонию в соответствующем оранжевом облачении. Мы шли к административному зданию ИК-10 по каменистой и пыльной дороге под звуки священного барабана и долгозвучной молитвы, которыми Феликс освящал и гармонизировал, насколько мог, это печальное пространство. Молитва эта нам обоим придала бодрости для неприятного разговора, в ходе которого нам удалось выбить для узника всего лишь персональную тумбочку. Но, во всяком случае, мы напомнили ответственному лицу, что условия, в которых они содержат Стомахина, с его состоянием здоровья, являются пыточными, особенно когда его помещают в ШИЗО и принуждают там целый день в холоде сидеть с его переломом позвоночника, а постель пристегивают к стене. В Буреполоме, первым сроком, у Бориса был постельный режим, а здесь, напротив, только и ищут повода побыстрей загнать живого человека в гроб.

- Ничего с ним не будет, - сказал нам Асламов, - мы все делаем в рамках закона, можете жаловаться куда хотите.

Мы пообещали, что обратимся во все инстанции, какие знаем. И что опубликуем информацию о происходящем в ИК-10 везде, где только возможно. Регина Леонидовна Стомахина уже написала в прокуратуру и омбудсмену Пермского края, и это только начало. Спокойно жить мы никому здесь не дадим, заявили мы. Будем приезжать сами, будем делегировать адвокатов и правозащитников. Между прочим, предшественник Асламова, по поводу которого мы написали множество запросов и жалоб по инстанциям, не так давно был отправлен на пенсию.

Хотелось бы, конечно, отправить не на пенсию, а на принудлечение галоперидолом, сульфазином, электрошоком и оздоровительной поркой все это безумное заведение полным составом. Вот бы они тогда почувствовали себя всеми фибрами души снова в СССР, по которому так грустят. Но для этого надо, чтобы тошнотворный режим садистов и убийц пополз по швам уже капитально. А этого все нет и нет.

Не знаю, способны ли люди в путинской Эрэфии ускорять тектонические сдвиги. Последнее время мне все чаще кажется, что нет, совершенно не способны, придется ждать, когда наш дурдом, голосующий за Путина, совсем выживет из ума и скончается от идиотизма.

После 18 августа я участвовала в обороне парка Дружбы у метро"Речной вокзал". Местные жители без всяких политических лозунгов около месяца круглосуточно дежурили у незаконно огороженной под коммерческую застройку поляны в парке. Удавалось долго не пускать туда бульдозеры, поставили палатки. Но приехал так называемый КОБР ("Казачий отряд быстрого реагирования") и, напав ночью на дежуривших, сильно их избил. После этого на поляну вошла тяжелая техника и тарахтит там до сих пор. Позже, даже когда был многолюдный сход в защиту парка с участием Митрохина и Зюганова, многие готовы были пойти и, пользуясь численным преимуществом и присутствием журналистов с камерами, завалить забор и остановить незаконные работы. Но организаторы дежурств сказали, что "нельзя подставлять людей под дубинки" - это раз, и что, если мы остановим технику, нам не разрешат пикет на Пушкинской и у Мосгордумы. Это два. Ну и все. На этом дежурства с обороной парка закончились, и "борьба" переместилась куда-то в Думу, в префектуру. Там происходит теперь культурный обмен бумажками, обещаниями, тянутся какие-то заседания и обсуждения, а парк тем временем уничтожается.

Люди, категорически неспособные к прямому и конкретному действию в результате самоорганизации, не желающие рискнуть (хотя бы немного) здоровьем и свободой, дабы настоять на своем, не достигнут никогда своих целей. Всегда кто-то, какой-нибудь "лидер", будет решать за них, как им жить и что им делать. Будет приходить и "организовывать" их бессмысленные пикеты у Мос- и Госдуры. И отговаривать "провоцировать" охранников в парке, останавливая бульдозер. Лишь бы ничего не делать по-настоящему и до конца - только символически и чуть-чуть. Ведь мы же хорошие, позитивные люди, не хулиганы какие-нибудь, чтобы конфликтовать с властями: мы уж лучше запустим шарики и крикнем хором, что "парк наш"!

Не случайно Стомахин считает, что здесь у нас некого и нечего спасать. Что спасать надо не ее (Россию), а от нее. Весь остальной мир. Еще живую цивилизацию. Сам Борис при этом производит впечатление совершенно непотопляемое, оптимистическое. При том что следующее свидание - в лучшем случае через полгода.

Борис надеется, что оставшиеся еще в РФ мыслящие люди, несмотря на разногласия, все же объединятся ради обрушения режима. Можно и нужно делать общую газету, раздавать листовки, писать краской ночью на домах программные слоганы.

Защита политзаключенных и поддержка военнопленных в этой тревожной и позорной обстановке - главное занятие, которое у нас есть.

Свободу политзаключенным.
Слава Україні. Героям слава.
Смерть фашистской империи Путина.




Реклама



Выбор читателей